На главную
Межрайонная централизованная библиотечная система им. М.Ю. Лермонтова
Поиск
 
Карта сайта

Календарь событий

Август 2020

12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

Книжные новинки

Уже на полке!
Забронировать
Уже на полке!
Забронировать
Уже на полке!
Забронировать
Уже на полке!
Забронировать
Уже на полке!
Забронировать
Уже на полке!
Забронировать
Уже на полке!
Забронировать
Уже на полке!
Забронировать
Уже на полке!
Забронировать
Уже на полке!
Забронировать

Все новинки

Новости

04.08.2020

Запись на посещение библиотеки теперь онлайн Подробнее

03.08.2020

Лермонтовка запускает новый просветительский онлайн-проект «Воспоминания старинного особняка» Подробнее

03.08.2020

Воспоминания старинного особняка. Дом-шкатулка на Литейном проспекте. Серия 1 Подробнее

02.08.2020

МЦБС им. М.Ю. Лермонтова начинает проект «Лермонтовка идет к вам!» Подробнее

01.08.2020

Читаем на английском языке вместе с БиблиоРоссикой! Подробнее

01.08.2020

Наш QR-код по безопасной деятельности организации Подробнее

Выставка Коринны Претро в

Библиотеке книжной графики

До 18 марта в Библиотеке книжной графики – выставка «Графика Коринны Претро».

galКоринна Претро родилась в 1939 году в Ленинграде. Окончила графический факультет Института им. И. Е. Репина. Занимается книжной и станковой графикой. Оформила более 30 книг. Дипломант Всероссийского конкурса книги 1984 и 2009 годов. В 2003 году награждена Золотой медалью Академии художеств. Ее работы хранятся в российских и зарубежных музеях, в том числе, Государственной Третьяковской Галерее, Государственном Русском Музее, Государственном музее истории Санкт-Петербурга, Государственном музее истории религии, Музее Ватикана. Кураторы выставочной деятельности Библиотеки книжной графики Елена Андреева и Наталья Ергенс встретились с Коринной Претро и поговорили о творческом пути художницы.

– Коринна Германовна, Вы родились в очень непростое время. Каковы Ваши первые воспоминания?

– Я родилась в Ленинграде в день объявления Финской войны 30 ноября 1939 года. В городе было затемнение. Мама боялась, что ее девочку перепутают. Нянечка же сообщила ей, что  не перепутают – родилось 26 мальчиков и 1 девочка. Есть такая примета: мальчики рождаются к войне.  Мой доблестный папа пошел воевать на Финскую войну. В 1941 году он воевал уже на Великой Отечественной, а мама осталась в блокадном городе с двумя детьми и бабушкой без каких-либо запасов, потому что собиралась эвакуироваться. Было очень тяжело и голодно. Мама и брат начали опухать от голода, а я разучилась ходить, зато научилась говорить: «Папа ушел в задатики (солдатики)», «Отдай мой блеб (хлеб)», «Оптять далибойные ляют (опять дальнобойные стреляют)». Если бы в марте 1942 года отец не прислал за нами с фронта грузовик, вывезший нас по льду Ладожского озера, мы бы не выжили.Эвакуировались в благодатную Башкирию. Зеленые холмы, цветы дикой мальвы и душистого горошка, ледоход на реке Белой. Это мои первые воспоминания. Мы не голодали, но вкус макарон, присланных отцом, я помню до сих пор. Там по газетам, которыми было оклеено наше жилище, я научилась читать. Помню свою первую книжку: «Английские народные песенки» с иллюстрациями Конашевича.

– Помните, как Вы начали рисовать?

– Мама мне рассказывала, что в Ленинграде мы будем жить в многоэтажном доме. Я воображала: дом на доме и лестница снаружи. Когда мы в 1945 году вернулись в Ленинград, эти дома, лестницы, коммунальные квартиры произвели на меня неизгладимое впечатление, и я долго рисовала дома в разрезе со всеми происходящими там событиями. Потом стала рисовать куколок и платья для них, для себя и подруг, срисовывать с открыток все, что попадалось под руку, и раскрашивать черно-белые  иллюстрации в книгах. Особенно повезло сказкам Шарля Перро с иллюстрациями Доре. Мама решила, что нельзя зарывать талант в землю и  отвела меня во Дворец пионеров к знаменитому Соломону Давидовичу Левину.  Первое задание было: война в Корее.  Мальчики быстро нарисовали самолеты и клюквенного цвета взрывы. Я была в растерянности. Войну я не помнила, в Корее не была, и где это, я не знала. Нарисовала русскую деревню и бегущую в панике корову. Видимо, я успешно занималась, потому что в 1953 году меня пригласили в Среднюю художественную школу, куда я благополучно поступила. Я пришла туда из школы, где хорошо причесанные, с бантиками девочки в передниках и пионерских галстуках по четверо в ряд ходили по коридору и пели песню «Сталин и Мао слушают нас». Директриса была похожа на Берию, и все мы трепетали при ее появлении. Средняя художественная школа меня потрясла. Она располагалась на третьем этаже Академии художеств. Дети, в основном мальчики, были одеты, кто во что горазд: от лыжных костюмов на интернатских до пестрых жилеток и бабочек, позаимствованных Платоном Швецом из костюмерной оперетты, где служила его матушка, до модных тогда широкоплечих пиджаков, узких брюк, и ботинок на толстой подошве на старшеклассниках.  Директора за глаза звали Гвоздь (за высокий рост), завуча Слива (за красный нос). Никто их не боялся и не трепетал при их появлении. Дети были талантливые, артистичные, живые, изобретательные на всяческие хулиганские выходки. Рядом со мной в это время там учились Ковенчук, Кошельков, Власов, Скалозубов, Валерий Траугот, Ковалев, Тюленев, Паршиков, Остров, Олег Григорьев и Михаил Шемякин, Кочергин, Нежданов, Зеленин, Геннадий Сотников, Устюгов. Учились мы ремеслу долго, упорно и много. Было по 8-9 уроков в день. В последних классах я стала писать акварелью и готовиться к поступлению на графический факультет, куда не без труда поступила.

gal

– Как вы пришли в книгу?

– Графический факультет отличался тем, что давал много знаний по графическим техникам. Были очень серьёзные занятия по офорту у Василия Михайловича Звонцова, по литографии у Владимира  Александровича Ветрогонского, по гравюре у Вадима Вячеславовича Смирнова. Занимались также шрифтами и оформлением книги. На третьем курсе нужно было выбрать мастерскую станковой или книжной графики.  Я выбрала книгу. Мне нравилось работать в ее пространстве, думать о ней в деталях и в целом, связывать между собой все эти мелкие и крупные детали: обложка, форзац, титул, буквицы, шрифты, заставки, концовки и, наконец, иллюстрации. Все это должно было составлять одно гармоничное целое, где каждая деталь стоит на своем месте, имеет свои пропорции, не мешает, а помогает.

– Были ли у Вас учителя, к чьему совету Вы прислушивались?

– Учились в Академии, в основном, друг у друга и в библиотеке у мэтров советской книжной графики: Лебедева, Конашевича, Васнецова, Митрохина и других. И еще всегда помню слова декана нашего факультета Михаила Афанасьевича Таранова, который, видя, как я мучаюсь и не могу понять, что же мне делать, сказал: «Сделайте хоть неудачу, на вашу неудачу найдется любитель».

– А что еще оказало на Вас влияние?

– К концу обучения в Академии я поняла,  что очень люблю русское народное искусство в любых его проявлениях: народные песни, танцы, промысли, костюмы, лубочные картинки. Для диплома выбрала русские народные сказки и выполнила их в старой технике обрезной гравюры. В библиотеке Академии было большое собрание лубков из коллекции Д. И. Ровинского. Я очень многое из них почерпнула.  В эти годы художники, в том числе и я, стали обращать внимание и покупать на рынках деревянные изделия из деревни Полхов Майдан: яркие расписные коробочки, копилки, яйца, игрушки. Этот промысел зародился в середине ХХ века в глубине нижегородских лесов, откуда, кстати, была родом моя мама. Когда Борис Сергуненков дал мне проиллюстрировать сборник его сказок «Чудесная репа», я обратилась к Полхову Майдану как к народному искусству мне близкому и родному и использовала его приемы в иллюстрациях к этой книге. Впоследствии уже в десятых годах XXI века я вдохновлялась этим искусством, иллюстрируя книгу Сергуненкова «Дерево сказок».

gal

– Как складывалась Ваша судьба как книжного иллюстратора после окончания Академии?

– По окончании Академии в 1965 году я попала по распределению в Мурманск. Там я сделала серию линогравюр к Лопарским сказкам и свою первую детскую книжку Леонида Клюшева «Ну и ну!». В 1966 году вернулась в Ленинград, работы в издательствах не было. Я делала раскраски, книжки-малютки, книжки-картинки, эстампы для детей и занималась промышленной графикой. Моей первой серьезной работой в книге были иллюстрации к сказкам Б. Сергуненкова «Чудесная репа»  (1980 год). У книги была счастливая судьба. Иллюстрации к ней послали на биеннале в Болонью, и многие из них были куплены Дирекцией выставок в Москве. Впоследствии эти иллюстрации были напечатаны в итальянском каталоге о советской книжной графике. Их увидели представители нью-йоркского издательства «Тамбурин Букс» и предложили мне сделать книжку для этого издательства.  

– Вы сказали, что серьезных заказов в книге до 1980-ых годов у Вас не было. Но вы сохранили стремление и желание работать в книге. Почему?

– Книга мне всегда была интересна. И я сожалею, что у меня было не так много заказов. Книга – очень тонкий организм, понимание которого приходит только с опытом. К концу 1980-ых годов у меня должны были выйти из печати две больших книги: «Лицо коня» в Москве и «Заяц белый, куда бегал?» в Ленинграде. Началась перестройка, и все рухнуло. И только благодаря издательству «Московские учебники» я возобновила свою работу и сделала три книги «Заяц белый, куда бегал?» (Первая премия за лучшую детскую книгу, 2009 год), «Дерево сказок» Б. Сергуненкова и его же «Сказки».

gal

Наряду с книгой Вы занимались и станковой графикой?

– Собственно, станковая графика – это любой рисунок. А рисую с натуры я всю жизнь.  

– Но, в основном, Вы работаете с деревенской тематикой?

– В конце 1970-х – начале 1980-х годов мы с Борисом Сергуненковым купили дом в деревне и стали ездить туда. Вот тогда-то и началась деревенская серия. Мы стали ездить в деревню и проводить там по полгода. Кроме того, я переселилась на Васильевский остров в новостройки, стала ездить на метро и перестала гулять по городу. Я люблю Санкт-Петербург, но в силу этих обстоятельств я перестала его видеть. Так город ушел из моей творческой жизни, и моя серия петербургских пейзажей, выполненных в офорте, к этому времени закончилась.

gal

– В книжной графике Вы назвали  источники влияния на Вашу работу. Есть ли что-то, чем Вы руководствуетесь в графике станковой?

– Здесь я хочу привести слова Владимира Стерлигова: «Каждый день нужно вешать своего академиста, слушать своего дурака и беречь своего дикаря». А это очень сложно делать.

Наверх |